Звучащая во тьме музыка запретной страсти
Когда нуар может считаться мюзиклом?
Скандальный успех ленты «Экстаз» (2018), в которой показано, что ритм и музыка могут привести к «танцу смерти», заставляют нас задуматься над тем, насколько музыка важна для мрачного мета-жанра, более известно как нуар. Опять же нельзя не отметить два момента. Особую награду режиссеру «Экстаза» Гаспару Ноэ вручил классик современного мрачного кино (во всем его разнообразии) Дэвид Кроненберг. А сам Ноэ при создании своего фильма вдохновлялся работами Дарио Ардженто, который фактически создал «джалло», своего рода спагетти-нуар, или если выражаться более привычными словами, то «итальянское дитя нуара».
Нуар на музыкальном уровне представлен тремя моментами. Музыкой, сопровождающей собственно сюжет фильма. В классическом нуаре она звучит фактически постоянно. Во-вторых, мрачноватой музыкой, сейчас ассоциируемой с нуаром. В настоящий момент это «темный джаз» а-ля Джон Колтрейн. Подобные ассоциации стали возникать после 1955 года, когда на экраны вышел фильм «Большой ансамбль». И музыкой, что звучит в клубах и ресторанах, где разворачивается действие нуарных лент.

Последнее заставляет нас задаться вопросом: есть ли в природе такое явление, как нуар-мюзикл? Проблема, во многом оправданная, так как, например, во время своих выступлений «королева бурлеска» Дита фон Тиз активно использует элементы, присущие нуару. Хотя это можно списать на некоторое (хотя и условное), но всё-таки заметное родство нуара и пин-апа, о чем мы уже говорили в одном из материалов.

Первое сочетание нуара и мюзикла мы можем обнаружить в фильме 1945 года «Леди в поезде», где героиня Дины Дурбин выступает в клубе «Цирк». Именно в нём случается часть преступлений, которые предстоит раскрыть. Аналогичную сюжетную схему мы видим в последней ленте про частного детектива Ника Чарльза «Песня тонкого человека» (1947). Он вместе со своей супругой Норой оказывается на лайнере, где был убит шеф местного оркестра. Уже по этой причине криминальная составляющая оказалась в шикарном музыкальном обрамлении.

Впрочем, есть примеры, когда режиссеры сознательно включают в мрачно-криминальные сюжеты музыкальные номера, делая фильм внешне сходным с мюзиклом. Можно привести два совершенно не похожих друг на друга случая. Во-первых, мрачная криминальная драма «Танцующая в темноте» (2000), где главную роль исполнила певица Бьорк. Фильм надрывный и совершенно не для слабонервных. Во-вторых, это изящный «криминал» «Восемь женщин» (2001), который стал отчасти мюзиклом (одна женщина – один музыкальный номер) только благодаря воле режиссера Франсуа Озона.

Если же говорить о сочетании более «классических форм», то надо обратить внимание на две ленты. В 2003 году на экраны вышел фильм «Поющий детектив», где тяжело больной писатель, представляет себя в качестве героя собственных криминальных романов. Как уже следует из названия, это - не просто частный детектив, а «поющий детектив». И это вовсе не метафора, так как в фантазиях детектив может быть певцом.

Однако эталонным сочетанием нуара и мюзикла может стать лента 2002 года «Чикаго». Причина «каноничности» кроется в том, что это была экранизация уже имевшего немалый успех мюзикла. В основе его лежала театральная пьеса, написанная на излете 20-ых годов, когда собственно появляется на свет такое явление как «сваренный вкрутую детектив» (литературная основа нуара). Уже в 70-ые годы, когда проявилась мода на нео-нуар, пьеса стала мюзиклом, а десятилетия спустя - полнометражной лентой. Надо отметить, что фильм даже породил некий условно самостоятельный стиль. Например, тематические вечеринки проводились не в «стиле нуар», а в «стиле Чикаго».

На этом мы заканчиваем наш сегодняшний рассказ. Однако очень скоро вернемся к анализу мрачных музыкальных фильмов, а потому не забывайте читать наши материалы. А ещё лучше подписывайтесь на наш канал! Искренне Ваш Андрей Васильченко, автор книги «Пули, кровь и блондинки. История нуара»

Фотографии и тексты использованы для демонстрации возможностей шаблона сайта, пожалуйста, не используйте их в коммерческих целях.
Made on
Tilda