Сутулый дом и изогнутые улицы

Есенин как один из источников национального нуара
День добрый, дорогие друзья! Мы рады приветствовать вас на канале, посвященном мрачному мета-жанру – нуару. Тому самому явлению в культуре, которое по самую заявку полнено философствующими бандитами, опасными девицами, пьяными сыкарями, нерасторопными «блюстителями закона», а также прочим обителями улиц ночного города. Гидом по этому опасному миру являюсь я – писатель и историк Андрей Васильченко, автор книги «Пули, кровь и блондинки. История нуара».

Мы уже не раз рассуждали о том, что нуар, в мировой культуре нашедший национальное выражение во Франции и Японии (френц-нуар и джапан-нуар) непременно должен найти «российскую форму», так сказать, рюс-нуар. Предпосылок для этого множество. Во-первых, Достоевский (едва ли не самая значимая фигура русской национальной литературы) являлся одним из «предтеч» классического нуара. Во-вторых, многие отечественные режиссеры (как советские, так и российские) делали уникальные и самобытные ленты, которые можно назвать «отечественным нуаром». Но при этом единого, легко узнаваемого явления в рамках мировой культуры всё-таки нет.

В поисках источников и форм национального нуара мы натолкнулись на сюжет, который никогда не рассматривался именно в контексте нуара, а именно творчество Сергея Есенина. И мы подразумеваем вовсе не все его творчество, а позднее. Первое, что в этой связи приходит в голову, это «кабацкий цикл» - «Я читаю стихи проституткам и с бандитами жарю спирт». Хотя есть в творчестве великого поэта куда более интересные произведения.

Имеет смысл обратить более пристальное внимание на поэму «Страна негодяев», которая возникла во время визита Есенина в США. Это могло бы быть простым совпадением, если бы не несколько моментов, которые указывают не некоторое родство поэмы и бульварно-криминальных журналов, которые в то самое время набирают популярность в Америке. Можно с уверенностью говорить о том, что Есенин берет из этих журналов некие сквозные сюжеты и придает им принципиально новое, русское «звучание».

Например, комиссар Рассветов (один из главных персонажей поэмы) в молодости был на Аляске времен «золотой лихорадки» - золота он не нашел, но провернул хитроумную аферу. Как раз в 20-ые годы бульварные журналы охотно печатали авантюрные рассказы про Клондайк. Кроме этого в тех же самых журналах нередкими были китайские сыщики, и вообще была весьма популярна китайская тема, так сказать, в китайском разрезе. В Есенина в «Стране негодяев» мы обнаруживаем сыщика Литза Хуна, которого «комиссары» наняли, чтобы вернуть похищенное золото.

В поэме нет однозначных героев. Каждый по-своему является «негативным». При этом грабитель и бандит Номах (фактически анаграмма, которая означает Мах-Но, то есть Нестор Махно) вызывает у читателя симпатию. Обратим внимание на то, что Дэшшил Хеммет опубликовал свой первый рассказ в журнале «Черная маска», когда поэма уже была написана Есениным. То есть поэт, по сути, предвосхитил каноны нуара – неоднозначные сыщики, вызывающие симпатию бандиты, негативные представители закона.

Однако, если анализировать всё то, что можно отнести в «отечественному нуару», то бросается в глаза одна отличительная черта - принципиальное отсутствие в большинстве произведений такого персонажа как femme fatal. То есть рюс-нуар предстает как явление суровое и сугубо мужское. Если говорить о влиянии Сергея Есенина, то нельзя не отметить своего рода закольцованность – сейчас «отечественный нуар» представлен творчеством талантливого рязанского режиссера Юрия Быкова («Завод», «Майор», «Дурак»).

Заканчивая наш сегодняшний рассказ, озвучим одну идею, «Страна негодяев» идеально подошла бы для экранизации как раз в стиле нуар, можно даже с двумя сюжетно-временными линиями. Чтение Есениным американских бульварных журналов и переложение обнаруженных клише на «национальную почву». Может быть, это будет воплощено в жизнь, а потому не забывайте читать наш канал, а еще лучше подписывайтесь на него. Искренне Ваш Андрей Васильченко

Made on
Tilda