Криминальная «весна в Париже»
Как пытались «возродить» образцовый французский нуар
Нашему отечественному зрителю имя французского режиссера Жака Браля в большинстве случаев ничего не говорит. Да и кинокритики его припомнят только потому, что он с регулярностью раз в пятнадцать лет пытается воссоздать «образцовый» французский нуар, каким этот мрачный криминальный жанр был в 60-ые годы.

Сначала он делает ленту «Полар» (1980), а затем «Весну в Париже» (2006). О втором фильме наш сегодняшний рассказ. Несмотря на то, что массовый зритель не знает эту ленту, французы придерживаются несколько иного мнения на сей счет. Они полагают, что «Весна в Париже» входит в десятку лучших нуарных лент ХХI века, и находится много выше, например, чем «Город грехов» (2005)

На счет последнего тезиса согласиться очень сложно, но отрицать тот факт, что Жак Браль сделал очень качественный нео-нуар, отрицать не будем. С некоторыми оговорками можно даже утверждать, что «Весна в Париже» (2006) может быть лучше кинофильмов Жан Пьера Мельвиля и Франсуа Трюффо. У ленты очень неспешный темп повествования, въедливое отношение к деталям, весьма удачное музыкальное сопровождение (бесконечно звучит тоскливый саксофон), что позволяет «нивелировать» оптимизм солнечных улиц французской столицы (весна ведь!) и обойтись без, казалось бы, обязательных для нуара длинных теней и мрачных переулков.

В основе фильма – простая история с очень сложной концовкой. Отсидев пять лет в тюрьме, немолодой уже вор Жорж (его играет французский певец и музыкант Эдди Митчелл) выходит на свободу не то что бы с твердым намерением «завязать», но с очевидным желанием «больше не попадаться». Однако во Франции начала нулевых становится всё сложнее и сложнее жить человеку старой криминальной закалки. А потому некоторое время он обходится тем, что «очищает» монетоприемники.

Именно за этим неблаговидным и почти унизительным занятием его застает бывший подельник, молодой и весь из себя бодро-элегантный Пьер. Он предлагает новое дело, хотя прошлое сотрудничество закончилось не очень хорошо. Старый вор после некоторых раздумий соглашается. Надо украсть драгоценное колье из дома пребывающего при смерти богатея, где обычно находится только его молодая жена. А колье – это несколько десятков дорогих, почти уникальных брильянтов.

В отличие от фильмов про ограбления вся предыстория и собственно ограбление (которое проходит почти безупречно) занимает от силы пятнадцать минут экранного времени. По большому счету история начинается затем. Ведь камни надо сбыть. И вот тут оказывается, что за пять лет проведенных в тюрьме, Жорж упустил один важный момент. А именно, большая часть его бывших «криминальных» знакомых изменилась и вовсе не в «лучшую сторону». То есть могут без зазрений совести «сдать» и «кинуть». Подобный сюжетный поворот напоминает канву рассказа в известном нуаре «классического периода» «Асфальтовые джунгли» (1950)

В итоге начинают «дергаться» и скупщики краденого, и страховой агент, что за долю от криминальной прибыли «навел» на дом с колье. И парочке грабителей, так и не дождавшихся денег, приходится «подчищать хвосты». Делается это без всякого уголовного пафоса, почти механически и без эмоций.

Одновременно с этим в фильм весьма удачно вплетены несколько любовных историй (ну как же французское кино и без этого). Стареющий Жорж, хотя и пользуется «спросом» у молодых барышень, но живет «по понятиям», а потому не собирается заводить семью и вообще против постоянных отношений. Пьер - его полная противоположность; он даже умудряется «закрутить роман» с красивой женщиной, которую же сам и ограбил. Это придает ему двойное ощущение будоражащей опасности.

Концовка фильма непростая. Её нельзя назвать ни оптимистичной, ни трагичной. Она как бы указывает на закономерность всего происходящего и показывает, что иногда надо «вовремя» уходить на покой и не искушать судьбу. Всему своё время, осенним месье не место в весне, что приходит в Париж



Made on
Tilda