«Человек-амфибия» как «солярный нуар»
Или почему советские СМИ и кинокритики СССР приняли легендарную ленту «в штыки»?
Дорогие друзья, не удивляйтесь – тезис, вынесенный в подзаголовок, является хотя и забытой, но исторической действительностью. Фильм, который сейчас считается легендой советского кинематографа, первоначально был крайне враждебно встречен и отечественными газетами, и советскими кинокритикам. Причем, это не было каким-то скоротечным явлением. Была целая затяжная компания, в которой некоторые будто бы соревновались между собой в злобной критике фильма «Человек-амфибия» (1961)

Но обо всем по порядку. Как вы знаете (надеемся, что знаете) лента «Человек-амфибия» (1961) была экранизацией романа Александра Беляева, который был одновременно культурным деятелем и Российской Империи, и Советской России. Однако всё-таки второе более значимо. Роман «Человек-амфибия» увидел свет в 1928 году, когда в мире вообще, и в СССР в частности была как никогда сильна вера в науку и технический прогресс. Именно таковым предпочитали видеть писателя. Дескать, он - певец научных возможностей.

Сразу же отметим два обстоятельства. Сценарий для фильма был написан ещё в «сталинскую эпоху», однако никто не решался браться за столь сложный (и в смысле техники, и в плане контекста) проект. А потому материал «пылился» на полке более десятилетия. С другой стороны, вольная экранизация была задумана ещё в начале 40-ых годов в Голливуде. Однако главный герой (Ихтиандр) подавался всего лишь как «человек-рыба», и должен был занять место рядом с «человеком-обезьяной» (Тарзаном), «человеком-летучей-мышью» (Бэтменом) и «человеком-пауком» (хотя этот «родился» только в 1962 году).

То есть Ихтиандра западный кинематограф планировал превратить в некого Супергероя. Именно подобное обвинение чаще всего звучало в советской прессе в 1962-1963 годах, когда главного персонажа сравнивали с Тарзаном, которого наделили жабрами. Мол, режиссерский дуэт Чеботарева-Казанского занялся не воспеванием науки, а созданием «низкопробной» приключенческой ленты

Нападки прекратились уже после 1964 года, когда в СССР появился новый генсек – Л.И. Брежнев, который вообще терпимо относился к голливудским фильмам. Однажды на встрече с президентом США (кажется, это был Никсон) Леонид Ильич очень удачно спародировал действия героя вестерна. А вот Хрущев категорически не допускал любого, даже малейшего заимствования из западной культуры. Официозные журналисты с услужливостью дрессированных макак это «принимали в расчет».

Но был ли «Человек-амфибия» хотя бы в минимальной степени похож на западные фильмы? Безусловно. В нём можно даже можно отметить элементы, которые присущи так называемому «солярному нуару», то есть криминальным драмам, которые происходят в экзотических, залитых солнцем местах. Начало этому положили фильмы Йозефа Штернберга: «Марокко» (1930), «Шанхайский экспресс» (1932), «Жестокий Шанхай» (1941). Позже эта тенденция была доведена до совершенства в эталонных нуарах «Гильда» (1946), «Ки-Ларго» (1948) и «Леди из Шанхая» (1947)

Если мы отбросим в сторону сугубо фантастическую стороны истории, то «Человек-амфибия» - содержит ярко выраженный сюжет о киднеппинге (то есть о похищении человека с целью выгоды). Есть в фильме также обязательные для нуара персонажи. Таинственный доктор (Сальваторе), пронырливый журналист, ведущий расследование (Ольсен), роковая (в известной степени) красавица (Гутиэрре). А ещё есть весь из себя привлекательный злодей (Зурита в исполнении Казакова), который гибнет от руки собственного же подручного.

Хотя это отнюдь не первая нуарная роль Михаила Казакова. Можно также указать на его актерский дебют – Шарль Тибо из фильма «Убийство на улице Данте» (1956) – фильм, который с некоторыми оговорками можно отнести к «советскому нуару». Но чтобы избежать недопонимания, мы обозначим - несмотря на то, что «Человек-амфибия», хотя и содержит в себе элементы «солярного нуара», он был и остается совершенно самостоятельной лентой, полюбившейся десятками миллионов людей.

Made on
Tilda