Как корейцы хотели сделать собственный «Город гpexов»…
…а получился «детсад-нуар» в «Заброшенной деревне»
Странные всё-таки у нас люди. Если бессмысленное мрачно-криминальное кино снимает Дэвид Линч (в качестве примера вспоминаем «Малхолланд Драйв»), то это «гениально». Если подобное делают корейцы, то это «какая-то азиатская киноxpень». Что лично до нас, то есть подозрение, что всё с точностью до наоборот. Но обо всем по порядку.

Поводом для столь пространного рассуждения стал снятый в Южной Корее фильм «Детектив Хон Гиль-дон: исчезнувшая деревня» (2016). Надо отметить, что единого азиатского нуара не существует. Есть несколько самостоятельных направлений. Например, японский нуар дал начало кино про якудза. Криминальное кино Гонконга в известной степени подражало западным образцам. Китайский «континентальный» нуар, активно заявляющий о себе в последнее время на «кино-арене», более похож на криминальные драмы СССР

Корейское криминальное кино шло своим путем. Причем весьма успешно. Оно не заимствовало западные образцы, а как бы старалось быть самодостаточным. Что не исключало возможности эксперимента с классическими криминальными типажами. В итоге при начале просмотра фильма «Детектив Хон Гиль-дон» возникает оправданное подозрение, что корейцы хотели сделать «собственный» «Город грехов». Даже главного героя сделали подчеркнуто беспринципным, местами, пожалуй, несколько маниакальным.

Сразу же говоримся, что детектив к персонажу из фильма про средневековые боевые искусства имеет весьма далекое отношение. Хон Гиль-дон из восьмидесятых, который был известен любому мальчишке СССР, был создан в Северной Корее, а обсуждаемый нами – в Южной. Он работает на крупное детективное агентство, во главе которого стоит весьма импозантная девушка. Собственно сюжет поначалу кажется «мутным», но смеем вас заверить, что под конец фильма все элементы пазла сложатся в единую картинку. Хотя образ будет, скажем так, с национальным колоритом.

Главный герой плохо помнит своё детство (проблемы с памятью – это вообще признак нуара, не только корейского). Впрочем, он сохранил сцену гибели матери, а потому жаждет мщения. В какой-то момент он выходит на след предполагаемого убийцы, а потому «кровь взывает». Однако прибыв на место, он обнаруживает «богом забытую» деревню. А вместо своего кровного врага - двух его испуганных внучек. Одна другой меньше.

С этот момента «Город грехов» превращается в «дедсад-нуар», в смысле в некоторое подобие «Детсадовского полицейского» (1990). Поначалу из коварства (узнать, где «пропавший дедушка»), а затем из искренних побуждений детектив начинает заботиться о девочках. Надо отметить, что те отнюдь не помогают раскрытию дела, но создают массу криминально-анекдотических ситуаций. Например, в ходе напряженного разговора с весьма сомнительными типами могут войти в комнату и наивно спросить: «Дядя-дядя, а не наварили нам, что вы - прокурор?» и т.д.

Собственно большую часть фильм лучше смотреть из-за картинки и не пытаться найти смысл, аналогичный нашему бытию. Всё-таки в жизнь в России и в Корее «несколько» отличаются друг от друга. Хотя есть и переклички. Например, пистолет-пулемет Судаева (ППС-43), который в корейской кино-реальности (судя по всему) является чем-то вроде автомата Томпсона только для «западного кино».

Это оружие мы упомянули отнюдь не случайно. Так как в ходе поисков «дедушки», выясняется, что заброшенная деревня должна стать ареной кровавой драмы. И вот здесь всплывают обрывки забытого прошлого, которые позволяют восстановить забытые фрагменты «сложной комбинации». Оказывается, во всем виновата тайная организация (в нуаре без этого тоже нельзя), которая являет собой нечто среднее между политизированной сектой и боевым союзом.

Ну и, конечно, фильму положен апофеоз, которым стала массовая бойня, которой могли бы позавидовать создатели «Города грехов», в части апокалипсической сцены, случившейся в «Старых квартах». Вспоминайте, как «девочки» расправились с «гангстерами». Одним словом, если не будете искать слишком глубокие смыслы, то весьма «милое» кино. Местами - даже забавное…
Made on
Tilda