Нуар против киберпанка
«Новый мировой беспорядок» как проблема «отцов и детей» в криминальной сфере
Если говорить о некотором субъективном делении и даже периодизации кинематографа, то надо отметить, что вслед за «эпохой видеосалонов» наступила «эра VHS», хотя формально в обоих случаях используются одни и те же технологии.

И были в формате видеокассет, что продались в 90-ые годы на каждом углу, весьма забавные творения. В прокате, то есть при показе через кинотеатры, они вряд ли снискали бы популярность, а вот через продажу кассет весьма и весьма «зашли в публику». Один из таких фильмов мне попался на излете 90-ых, когда существование VHS уже было поставлено под угрозу появившимися DVD. Я говорю о кинокартине «Новый мировой беспорядок» (1999).

Человечество тогда жило тревожным ожиданием Миллениума, всякого рода предчувствиями «проблемы нулевого года», и прочими опасениями, связанными с «новыми технологиями». Честно признаюсь, фильм я посмотрел исключительно по одной причине – главную роль в нём играл Рутгер Хуаэр. Этот удивительный актер мог сниматься как в подлинных шедеврах, так у жутчайших «подделках», которых даже «трэшем» назвать стыдно. «Новый мировой порядок» находился где-то посредине – малобюджетное кинишко, впрочем, не лишенное некоторого очарования.

Кибер-преступники, которые только-только нарождались, показаны с какой-то примесью лихих налетчиков. На гоночных мотоциклах, вооруженные до зубов, они крадут некие очень важные чипы и заодно прихватывают программу шифрования. Попутно убивают ненужных свидетелей. То есть у дела есть как бы два края. С одной стороны, вполне реальные пули и вполне очевидные трупы, с другой стороны, всякого рода «цифры», данные и прочие глобальные сети. В итоге за расследование берутся два, казалось, противоположных персонажа.

Пришедший к нам из нуара грузноватый, любящий выпить мрачноватый детектив Дэвид Маркс (его как раз играет Рутгер Хуаэр). За неразборчивость в средствах, помноженную на решительность действий, его прозвали «патологоанатомом». Одновременно с этим появляется вся из себя латексная девица (будто бы пришедшая из комиксов про киберпанк). Это новое поколение агентов ФБР, которое разбирается в гаджетах больше, чем в людях. В итоге фильм как бы становится состязанием нуара и киберпанка

Что далеко не случайно, ибо это взаимосвязанные явления, так сказать - «отцы и дети» на криминальном поприще. Напомним, киберпанк – по сути это нуар, скрещенный с технологической фантастикой. Принимая во внимание множество ситуаций, в которых оказываются ведущие расследование, можно сказать, что в контексте именно этого фильма крепкий кулак из нуара оказался много полезнее, чем дигитал-навыки из киберпанка.

Хотя в некоторых случаях нуар все-таки проигрывает. Это, например, относится к сцене, где агент ФБР Кристина Паддок интересуется, умеет ли суровый детектив танцевать (им по сюжету надо попасть в «кислотный клуб») После этого персонаж Рутгера Хуаэра выдает такие па, от вида которых в истерике забились бы даже завсегдатаи колхозных дискотек. Впрочем, детективу Марксу в клубе так и не удалось потанцевать.

Суровый парень, который любит прикладываться к бутылке, в итоге сам признает, что надо меняться. В конце ленты он в буквальном смысле слова «знакомится» с компьютером, чтобы послать своей дочери (опять «отцы и дети») письмо по электронной почте. Однако если посмотреть на реалии наступивших «двадцатых», нельзя не отметить, что айфон айфоном, но Кольт сорок пятого калибра как-то надежнее.

На этом мы заканчиваем наш рассказ. Подписывайтесь на наш канал! Искренне Ваш Андрей Васильченко, автор книги «Пули, кровь, и блондинки. Ист
Made on
Tilda