Злой пассионарий на фоне железобетона

«Завод» и хроники нуара
День добрый, дорогие друзья! С вами вновь автор книги «Пули, кровь и блондинки. История нуара», специалист по ретрокультуре, историк Андрей Васильченко. На нашем канале мы рассуждаем о нуаре, и как стиле, и как мрачном кино. Здесь в первую очередь публикуются сюжеты, которые не вошли в книгу
В истории современного отечественного нуара я раньше выделал три принципиальные даты. 1992 год, когда вышел на экраны «Арбитр» Ивана Охлобыстина. 1997 год, кода Алексей Балабонов явил нам ленту «Брат» (надо подразумевать только «Брата» и только его первую часть). И 2006 год, когда Денис Нейманд снял фильм «Жесть», тем самым обогатив не только сферу киноискусства, но русский язык, придав новое значение всем хорошо знакомому слову. Теперь есть все поводы в этот перечень внести начало 2019 года – а именно в связи с фильмом Юрия Быкова «Завод»

Сразу же оговорюсь, что фильм на меня произвел сильное впечатление. Я буквально «проглотил» его за один раз. Да простят меня те, кто ленту не принял. Если вы ожидали прямолинейную социальную агитку, то фильм совершенно о другом. Жаль, конечно, что кинокритики так и не удосужились сообщить, что мы имеем дело с нуаром. Причем, выстроенным почти по каноническим лекалам, только с сугубо оригинальным, отечественным наполнением. К чести Юрия Быкова он ушел от традиций трешевого реализма, что мы могли видеть в его лентах «Дурак» и «Майор». А потому в «Заводе» нет ни однозначно хороших, ни однозначно плохих действующих лиц. Так сказать, все –«красавцы». Конечно, при этом режиссер не скрывает своего скепсиса к чиновникам и силами правопорядка, но на этот раз они показаны как безликие функции, служители слепой, обездушенной системы, которая вызывает неприязнь даже у тех, кто формально должен быть негативным персонажем. Достаточно вспомнить сцену, когда Туман начинает лупцевать трусливого представителя прокуратуры (причем, весьма натуралистично, без всякой «боевой хореографии») чем провоцирует нападение бойцов СОБРа.

На самом деле главным действующим лицом фильма является завод – Молох, который перемалывает судьбы людей. И не важно: рабочий ли это или олигарх. Перед глазами так и стоит сцена, когда грязноватый станок неумолимо гнет казавшиеся несокрушимыми железные прутья. Завод - это олицетворение самой мрачной части города – той самой локации, что в нуаре убивает и калечит людей.

По сложившейся традиции не будем пересказывать сюжет фильма – дело это неблагодарное, да и бесполезное. Обратим внимание лишь на несколько моментов. Во-первых, то, что не заметили «идейные критики» Юрия Быкова, мол, он «включил заднюю» и отказался от радикализма своих прошлых воззрений. То, что режиссер не создал тупую агитку, еще не значит, что он отказался от идей. Просто идеи оказались «зарыты» много глубже, нежели многие привыкли. Например, мы можем обнаружить смыкание крайностей. А именно схожесть позиции Седого, который как бы представляет «крайне левый лагерь», поднимающий рабочих на бунт (похищение владельца завода) и Тумана, который символизируется собой «крайне правый лагерь» (но не тупое охранительство) и должен вызволить олигарха Калугина. Оба они откровенно презирают этого богатея. Не удивительно, что оба невольно желают ему смерти, однако их чувства к Калугину не настолько сильны, как «нанависть», а потому они оставляют его жить.

Во-вторых, смыкание истинного правого и подлинно левого как раз является основой того, что принято называть «лагерем консервативной революции». Два главных героя, формально находящиеся по разные стороны баррикад, уважаются друг друга. Они оба «кшатрии», которые не приемлют «чандальный капитал». Они оба не слушают не слишком-то убедительные «проповеди» Константина Калугина. Показательно, что в конце фильма Туман идет той же самой дорогой, что и Седой в самых первых кадрах фильма. Пусть у них и разные векторы, но все-таки один путь.

Наверное, надо сказать спасибо режиссеру, что он не показал гибель Седого. Действительно, как должен был погибнуть этот персонаж, являющийся проекций «культурного героя» типа Прометея? Эпическая смерть а-ля Шон Бин? («Я упаду красиво как в балладах, сжав рукоятку стынущей ладонью») Но это не про нуар – здесь преобладают реалистические традиции. Мимолетная смерть тоже не подходит. Здесь как раз рождается пространство для легенд. Надо сказать, что, несмотря на мрачные тона, Быков вовсе не смакует смерть - достаточно вспомнить нашумевший фильм «Дурак», где от зрителя скрыта «казнь» двух чиновников. И опять в «Заводе» звучит это слово – что делает «дурака» не просто сказочным персонажем, а действующим лицом того, что можно было бы назвать russe-noir
noir-film.ru
Made on
Tilda