Их Кабанейшество, мрачные герои и непривычный криминал
Жесткая критика одного популярного явления
Рассказ о так называемом «скандинавском нуаре» можно было бы свести к одной фразе: «Мнение о том, что скандинавский нуар завоевывает мир, является в корне ошибочным, хотя бы по причине отсутствия скандинавского нуара как такового». Впрочем, категоричность подобных суждений, вне всякого сомнения, требует не одного и не двух развернутых пояснений.

Начать хотелось бы с того, с описанное выше явление никогда не именовалось «скандинавским» - это уже выдумка российских критиков. В оригинале это направление в кинематографе и литературе именуется «нордическим нуаром». Не буду спорить, слово «нордический» в некоторой степени созвучно позициям эсэсовской идеологии, но это вовсе не повод менять принципиальный термин. Опять же «нордический нуар» вовсе не укоренен в Скандинавии. Как субжанровое явление он происходит из двух источников. Одним из них являются «Аляска-триллеры».

Как уже стоит предположить, их действие происходит на Крайнем Севере, в качестве наиболее критической территории выбрана Аляска, некоторые районы которой погружаются в полярную ночь. Эта мысль вынесена в геглайн (слоган) фильма «Ледяное безмолвие» (1993): «На Аляске, когда ночи становятся длиннее… люди сходят с ума». В некоторых вариациях «Аляски-триллера» особым обстоятельством выступает не столько полярная ночь, сколько полярный день. Именно непрерывное светлое время суток вызывает мучительное состояние у главного героя фильма «Бессонница». Впрочем, нельзя отрицать того факта, что картина Кристофера Нолана была ремейком норвежской ленты 1997 года, режиссером которой выступал Эрик Шёлдбьерг.

Противостояние человека и агрессивной среды также обрисовано в триллерах «На грани» (1997) и «Схватка» (2011). Почти во всех этих лентах остается открытым вопрос относительно того, кто стал победителем. Например, в «Схватке» последние кадры показывают Джона Оттуэя (его роль исполняет Лиам Нисон), который умирает, навалившись на тело убитого им матерого волка. В финале ленты «На грани» спасается лишь только герой Энтони Хопкинса. Он заявляет репортерам: «Всем нам выпадают в жизни испытания, но они совершенно не такие, какие хотелось бы. А друзья погибли, спасая мне жизнь».

Кроме этого «нордическая» тематика развивалась в многочисленных фильмах, которые позже были объединены в категорию «бланк-ленты». В данном случае речь идет о «бланке» как о пустом листе белой бумаги, где верхняя часть идентична нижней. Вторым источником «нордического нуара» можно назвать «прибрежные детективы», традиция которых восходит едва ли не к самой Агате Кристи. Их схема проста: в крошечном английском курорте, поражающем всех своей чистотой и кукольными домиками, происходит ужасное преступление. В ходе расследования выясняется, что «не всё ладно в датском королевстве» и за благоустроенными фасадами милых домишек скрываются весьма пугающие тайны.

Как видим, источники «нордического нуара» фактически никак не связаны со Скандинавией. Более того, само это явление никак нельзя называть нуаром. Скандинавские ленты и кинофильмы последнего десятилетия не демонстрируют город, как разрушающую человека среду. Большая часть из них происходит в заброшенных деревнях, удаленных поместьях или вовсе полярных поселениях. Нет в них ни особой тьмы, ни теней, ни отчаянного отчуждения. Почти во всех них превалирует сытая леность, что подчеркивается неторопливостью действия, вызывающего чувство дремоты, а вовсе не нарастающего напряжения.

Нет в мифическом «скандинавском нуаре» и привычных персонажей. Типажи смазаны, мужчины как на подбор невыразительны и мягкотелы, женщины напрочь асексуальны, даже персонажи, что должны изображать роковых красоток, более напоминают трэшовое недоразумение. Если в «скандинавском нуаре» случается нечто интимное, то оно вызывает ощущение отталкивающего недоразумения, сродни тому, как случайно заглянуть в занятую кем-то кабинку общественного туалета. Едва ли это можно сравнить с заманчивым моментом из «классики», когда исключительная красавица в собственных (не всегда законных) интересах нахально совращает частного детектива. Нельзя не отметить, что сама сюжетная линия у скандинавских сериалов настолько примитивна, что не вызывает ни чувства тревоги, ни паранойи. Проще говоря, «скандинавский нуар» оказался а) не скандинавским б) не нуаром. Впрочем, уже само по себе это достойно того, чтобы предпринять хотя бы поверхностный анализ.

Если же говорить о «скандинавском нуаре», то в нём вы не найдете сомнений. Преступники не вызывают симпатий, а жертвы не кажутся повинным в своей смерти. Напротив, в пресыщенной удовольствием и качеством жизни Швеции буквально культивируется «художественное» изуверство. Почти всё, что относится к самопровозглашенному нуару буквально кишит каким-то нечеловеческим зверством. Кажется, что скандинавские писатели и сценаристы соревнуются между собой в том, чтобы «подарить» публике более изощренный метод умерщвления. Впрочем, у подобных устремлений есть и свои трактовки.

Один из основоположников «скандинавского нуара» Стиг Ларсен был не столько писателем, сколько политически ангажированным журналистом, специализировавшимся на разоблачении скандинавских правых, националистов и обличении ксенофобии. Именно он в своём романе «Девушка с татуировкой дракона» описал серию политически-ритуальных убийств, совершенных абсолютно извращенным способом. Как и стоило предположить, сей леволиберальный активист на страницах книги возложил ответственность за эти запредельные жестокости на своих политических противников. На практике же может оказаться, что он лишь проецировал на своих врагов собственные нездоровые фантазии. Примером этого может служить итальянский режиссер Пьер Паоло Пазолини, в фильме «Сало или 120 дней Содома» приписавший свои крайне нездоровые увлечения итальянским фашистам.

Как бы то ни было, но «скандинавский нуар» явление по сути своей настолько «политически корректное» (в негативном понимании этого термина), что иногда вызывает оторопь. Создатели классического нуара при всём своём критическом отношении к американской действительности не стеснялись использовать сексистские и расистские шуточки. В Скандинавии всё с точностью до наоборот. Главное действующее лицо в большинстве случаев – женщина, любые консерваторы – только помеха в расследовании преступления, христианская мораль подвергается критике и т.д. Если главным действующим лицом всё-таки решено сделать мужчину, то ему непременно дают в напарники кого-то из «политкорректного списка», то есть либо представителя сексуальных, либо национальных меньшинств.

Made on
Tilda