Криминальные жители темного города
Про то, чем преступники из нуара отличаются от уголовников из детектива
В нашем путешествии по закоулкам мрачного мета-жанра, который чаще всего характеризуют французским словом «нуар», то есть «черный», обсудили множество самых различных деталей, а потому хотелось бы вновь обратить в к общим проблемам.

Не так давно мы делали материал, в котором пытались разобраться, чему полицейский из нуара отличается от сыщика из детектива. Теперь пришло время посмотреть на и антагонистом – представителей мира криминала, которые в нуаре, то есть в мрачных криминальных кинодрамах и являются главными действующими лицами.

В этой сфере сложно и весьма неоднозначно. Непостоянство отношений внутри криминальных сообществ позволяли себе показывать лишь отдельные режиссеры и только в некоторых фильмах. Конечно же, тон задавал «Глубокий сон», который породил несколько схожих картин, а также «Насаждающий закон».

В бесконечной веренице явленных зрителю грабителей, киллеров, бутлегеров, похитителей детей и просто мелких воришек нельзя угадать, кто и что думается на самом деле. Нельзя даже предопределить, кто станет жертвой, кто является подлинным злодеем. Все настольно непостоянно, что сюжетная линия в фильме может сделать крутой поворот фактически в любой момент.

Подобная неуверенность, отпечаталась и на характерах героев, среди которых даже злодеи могут выглядеть растерянными. В нуаре нет примитивных, однозначно негативных фигур, как, например, в «Лице со шрамом» Говарда Хоукса (1932). На смену элементальному бандиту приходят набожные убийцы, невротичные гангстеры, одержимые манией величия мафиозные боссы, рефлексирующие грабители и философствующие душегубы.

В качестве примера можно привести академичного серийного убийцу из «Он бродил по ночам» Альфреда Веркера, затюканного жизнью разводилу из фильма «Ночь и город» Жюля Дассена или патологически агрессивного, но трогательно любящего свою мать главаря банды из «Белого каления» Рауля Уолша. В «Насаждающем закон» подручные наемных убийц изображены как пьяные, никчемные, подобные личинкам прихвостни.

Недосказанность и двусмысленность присуща также представленным в нуаре жертвам – нередко пострадавшие сами вызывают неоднозначные эмоции и даже некоторые подозрения. Они попадают в поле зрения своих убийц именно по причине сомнительных связей и причастности к темным делишкам. Зачастую они становятся жертвами только лишь по причине того, что сами не решаются быть убийцами. Таков персонаж «Леди из Шанхая» - проходимец, который гибнет, так как пытался инсценировать смерть одного из действующих лиц – наивный обманщик, которого перехитрили.

Или в качестве примера можно привести хитроумную Кэти Моффат из фильма Жака Турнёра «Из Прошлого». Кажется, что она просто создана для того, чтобы после всех уловок и хитроумных схем её все-таки убили в финале фильма. При этом всем она хладнокровно расправляется со своим приятелем, который как раз формально и должен был быть убийцей. Однако у этого парня (Джеффа Бейли в исполнении Роберта Митчума) не было шансов на спасение, с самого начала он был втянут в смертельную игру, из которой не было выхода.

Что касается весьма неоднозначного, но все-таки положительного главного героя – то он немолод, не обладает ни красотой, ни манерами. Символом этого персонажа стал Хамфри Богарт. Являясь частным детективом, такой герой сам может стать жертвой, подвергаясь суровейшим испытаниям буквально накануне более-менее счастливой развязки. Он склонен к самопожертвованию, и эта жертвенность граничит с мазохизмом. Герой а-ля Хамфри Богарт окунается с головой в чужие проблемы, рискует жизнью и все это отнюдь не ради денег, и даже не ради торжества справедливости, а по большому счету из-за болезненного любопытства. Подчас такой герой является вызывающе безучастным, не решаясь выбрать сторону, и балансируя между преступлением и законностью. Таков, например, Майк Охара в исполнении Орсона Уэллса в «Леди из Шанхая». Подобные герои мало похожи на «суперменов» и «красавцев» из классических приключенческих фильмов.

Made on
Tilda